Запись на прием к врачу
 Запись на прием к врачу Контакты Анкетирование  Интернет-приемная Услуги
logotype.png

Государственное бюджетное учреждение здравоохранения

Астраханской области «Городская поликлиника № 10»

                   С заботой о том, что Вам дорого!


В ГП-10 есть пациенты, которым более 100 лет

MitroshinaAM.jpg

Третий возраст

Александра Максимовна Митрошина живет на свете второй век. Сто лет ей исполнилось в декабре, и сейчас ее внучка Вера, женщина тоже в годах, на вопрос, сколько бабушке, называет возраст с месяцем, как у тех, кто только родился, – восемь месяцев и сто лет.

Вера принесла бабушке газету «Волга», где было написано, что губернатор Александр Жилкин по просьбе ветеранов решил открыть в Астрахани памятник погибшим рыбакам. Александра Максимовна встрепенулась и заплакала бы, если бы не ужесточившийся с годами характер. Самая страшная история ее жизни поднялась из глубин памяти.

Хотя, конечно, это красиво, но неправильно сказано – события зимы 1941–1942 года, когда она тонула в Каспии, Александра Максимовна помнит сейчас ярче и подробнее, чем то, что было вчера.

Мы сидим в ее крошечном домике на улице Горской, где она живет с 1922 года. В тот год умер отец – годом раньше, на Пасху, он пришел с фронта, весь больной, потому что был из тех солдат первой мировой, против которых применяли газ. Прежде работал на заводе Нобеля, а еще прежде, в 1905 году, пришел в Астрахань, на трусовскую сторону, из Нижнего Новгорода в надежде на лучшие заработки.

«Мы бегали за церковь смотреть, как красные да белые убивали друг друга,— говорит Александра Максимовна о тех временах, когда ей было пять лет. – По нашему району ходило много верблюдов… Помню, мы все болели тифом, долго лежали».

После смерти отца, лет с восьми-девяти, она стала ходить по людям. «Натирала за 10 копеек пол кирпичом». Но все ж как-то выучилась грамоте и арифметике, потому что в 1941-м, уже при тех событиях, ради рассказа о которых я и пришла к Александре Максимовне, она работала не рыбачкой, не посольщицей, а кассиром. Это было  на плавзаводе № 12 Волго-Каспийского треста. У треста к войне было 27 таких рыбозаводов, все они выводились в море.

«Газета «Волга» тогда называлась «Коммунист». Я ее всегда читала. Там агитировали женщин становиться рыбачками – заменить мужчин, больше рыбы давать для фронта. Молодые девушки шли на лов, а мы, постарше и с детьми,— на переработку».

Только после Сталинградской битвы женщинам запретили брать младенцев в море. Причиной был и тот страшный случай, о котором речь. А к осени 1941-го в колхозах
Астррыбакколхозсоюза на рыбодобыче, как утверждают краеведы, трудились 5199 женщин, в том числе 2210 человек — в море.

«Сельские девчушки, по 17–18 лет, ночью спали в лодках, а днем ловили и доставляли нам рыбу – на переработку. Рыбозавод был большой, двухпалубный – с разделочной палубой, жиротопкой, баней, жильем. Там держали детей. Был постоянный аврал, рыбы много, мы едва успевали». Можно ли было уводить завод с Каспия, когда рыба идет и идет? Надеялись поработать весь ноябрь. Но сначала пришла плохая весть, что рядом мели и не дай Бог на них налететь, а потом, когда резко ударили холода, и они двинулись в путь… «Как затрещит все, с полок посыпалось. Нам приказали выбрасывать за борт все, что можно, чтобы сойти с мели».

Потом началось ледяное наступление. При ураганном ветре льдины наползали друг на друга, выстраивая горы-наросты и грозя похоронить несчастных. «Лед-резун»,— называет его Александра Максимовна. Те бригады, которые были на плаву, бросали лодки, шли по льду, слушая треск и молясь всем богам. Целый месяц, до декабря, в 120 километрах от берега рыбозавод № 12 стоял во льдах, пытаясь починить пробоины, сберечь себя и детей. Рыбачки плакали в голос. «Они так молились, так мерзли и готовы были уже сами броситься под льдины… Кто сейчас это поймет?». Днем помогали два ледокола, пришедшие наконец на подмогу. Ночью сидели в кромешной темноте, чтобы не привлечь то и дело летавшие над головами фашистские самолеты.

Было ли Александре Максимовне чуть легче, ведь с ней были ее муж и  двухлетняя дочка? Федор Прокофьевич служил главным механиком. «Его всегда просили давать последний гудок: когда кому придет повестка на фронтон давал гудок в честь новобранца. И вот, видим, что пора и нам последний гудок, потому что тонем… Муж залез в машинное отделение, дал прощальный гудок, а только  вылез – вода туда как бухнет!».

Если бы не ледокол, пришедший на спасение, Каспий стал бы их могилой. Всю зиму они провели в Казахстане, и только когда лед сошел, вернулись домой.

На берег Александра Максимовна спустилась не только с дочкой на руках, но и с мешком денег. Она помнит точно, сколько там было. И сколько рыбы, соли и муки пришлось выбросить за борт в процессе этой долгой эпопеи. Именно по актам об уничтожении ценностей внучка Вера Геннадьевна Салимова восстановила потом в Астраханском государственном архиве точную дату гибели рыбозавода. «В ночь с третьего на четвертое декабря при гибели плавзавода № 12 ВК треста на плоту рыбозавода находился товар…» -  и далее перечисляется вес и сортность судака и прочих ценностей, включая тару. И отдельным актом – проверка кассы у Митрошиной. Так она вошла в историю…

Других данных об этой борьбе во льдах якобы нет. Хотя, возможно, их и можно найти. По крайней мере известно, что во время войны были и другие потери рыболовного флота, точнее, их было множество – и, вероятно, не только из-за того, что суда ветшали без должного ремонта, но и потому, что рыбакам, а точнее рыбачкам, было не до соблюдения техники безопасности. «Если в 1940 году по Каспийскому бассейну рыболовный и транспортный флот насчитывал более 10220 единиц, то в 1943 году это число сократилось до 7950 единиц»,— утверждают историки.

Еще известно, что во время войны наши рыбообработчики с успехом придумывали, что нового можно сделать для фронта из рыбы — проводили своего рода рыбную индустриализацию. Разработали технологии производства рыбных сухарей, хлопьев, муки и даже крупы из рыбы. Освоили выпуск консервов в стеклотаре, что давало экономию металла, необходимого военной промышленности. Для Веры Геннадьевны решение поставить в Астрахани памятник погибшим рыбакам – событие личное не только из-за бабушки. В 1958 году на рыболовном судне «Зарево» в результате крушения погиб отец ее дяди, Демьян Сазонович Гринюк. Спасся тогда только один человек. Целую неделю он продержался в Каспии, уцепившись за что-то, и после счастливого спасения не вернулся уже в полный рассудок.

Александра Михайловна, несмотря на испытания своей столетней жизни, держится молодцом, хотя, конечно, не обходится без помощи врачей. Она пациентка поликлиники № 10. К ней приходят даже без вызова. Оказывается, в поликлинике имеется особая программа медицинской помощи пожилым пациентам на дому – специально организованные врачебно-сестринские бригады, включающие  «узких» специалистов. Сотрудникам поликлиники бабушка и рассказала, что поддерживает идею создать в Астрахани памятник рыбакам. Так и я узнала эту историю и решила обязательно ее вам поведать. Я поинтересовалась, сколько же таких старожилов на трусовской стороне, и в поликлинике мне сказали, что из всех пациентов, а их 73,7 тысячи, тех, кто старше 95 лет15 человек. Причем только четыре мужчины, а женщин – 11. Все прошли тяжелую работу в тылу, и, учитывая, что район был рыбацким, значит, и эти уважаемые люди наверняка хотят, чтобы память о тех, кто кормил страну, была сохранена.

Источник: http://1volga.ru/society/3age/item/3513-strashnaya-istoriya-pro-rybu-i-vojnu.html

Личный кабинет